Видеть и помнить


Эстетика сакрального в еврейской визуальной культуре. Мизрахи, шивити, амулеты, лубки, портреты раввинов и таблицы йорцайт из коллекции Музея истории евреев в России.

21.09 - 14.10. 2012 г.
В помещении Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы им. М.И. Рудомино (Москва).

В еврейской традиции зрение («вѝдение») и память представляются важнейшими инструментами познания Бога и поддержания постоянной связи с Ним. Духовная реальность для ее полноценного восприятия и переживания должна принять зримые формы, иначе и память о ней окажется неполноценной. Этим целям служат визуальные образы, «виды», которые нашли свое воплощение в особых жанрах еврейского народного искусства. К ним относятся: шивити, называющиеся так по слову из 16 псалма; мизрахи – декоративные таблички на восточной стене дома, указывающие направление молитвы в сторону Иерусалима; различные амулеты – камеи; йорцайт – таблицы для записи дней поминовения усопших родственников; а также портреты знаменитых раввинов, талмудистов и хасидских цадиков (в соответствии со стихом из Исайи, 30:20: «Помести лицо учителя твоего перед собою»; в синодальном переводе Библии: «И глаза твои будут видеть учителей твоих»). Иногда один и тот же «вид» мог совмещать в себе элементы разных жанров: мизрах мог включать в себя шивити или амулет. При этом часть изобразительных мотивов и символов была общей для всех жанров, как и набор библейских цитат и магических формул. Шивити, мизрахи и другие типы народных картинок большое распространение приобрели в среде восточноевропейского и российского еврейства с начала XIX в. В Восточной Европе и в «черте оседлости» рисованные или печатные «виды» и амулеты стали неотъемлемым атрибутом интерьера традиционного еврейского дома и синагоги, сопровождая жизнь людей в будни и праздники. При этом они выполняли не только сакральные или магические функции, но и служили своеобразным украшением жилищ или мест коллективной молитвы.

В синагоге мизрах не только указывал направление на восток (мизрах – в пер. с иврита «восток»), на Иерусалим, но и служил напоминанием о днях величия Иерусалимского Храма. В еврейской народной культуре сформировалось понятие «восточная стена», которое, обозначая восточную стену синагоги с возвышением для кантора, «священным шкафом» для Свитков Торы и местами для уважаемых членов общины, было также метафорой почетного и важного места вообще. Мизрах украшал также и восточную стену жилища и мог представлять собой табличку со словом «восток» (мизрах), написанным большими буквами, часто в окружении декора из традиционных символов и в сопровождении стихов и цитат из Священного Писания. Такая табличка служила не только реальным указателем на восток, но и выполняла духовную и идеологическую роль, являлись неким духовным компасом и постоянным напоминанием о временности жизни в изгнании и о стремлении отстроить Землю Израиля, Иерусалим и Святые места.

Для изготовления мизрахов обычно использовали прямоугольные (горизонтальные или вертикальные) листы бумаги или пергамента, на которые наносились тексты и изображения с помощью различных техник: вручную – чернила, акварель, гуашь; или печатным способом – литография, ксилография, высокая печать. В Восточной Европе были распространены также мизрахи, которые вырезали из цветной или одноцветной бумаги – рейзеле. Изготовители мизрахов были народными мастерами, а рейзеле делали даже юноши – ученики иешив. Основу мизрахов составляет текст, представляющий собой важнейший компонент в его смысловой структуре и функциональном значении. Надпись может состоять из одного слова, строки или стиха, или даже содержать развернутый текст, включающий библейские стихи, фразы из Талмуда, а иногда и этические предписания или народную поэзию. Как и во многих других направлениях традиционного еврейского искусства, написанное слово здесь играет дидактическую роль: оно указывает на связь между образом и текстом, и в то же время демонстрирует, что в любом изображении или визуальном образе в иудаизме центральное место принадлежит именно слову. Мир образов на мизрахах предназначен для того, чтобы выявить и закрепить ассоциативную связь со святыми местами и событиями, происходившими в них. Тем самым эти святые места должны стать объектом стремлений и вечным идеалом всегда и везде, где оказывались евреи, которые вешали мизрахи на стены и постоянно вглядывались в них. Сюжеты, наиболее часто встречающиеся на восточноевропейских мизрахах в XIX в., взяты из библейской истории: жертвоприношение Исаака или сон Иакова, связанные в текстах с Иерусалимом, горой Мориа и другими Святыми местами Земли Израиля. Наряду с этими сюжетами в мизрахе могут быть также изображения людей – в особенности, Моисея и Аарона. В Восточной Европе складывается и другая система иконографии, основанная на традиционных символических мотивах. На рубеже XIX-XX вв. на мизрахах появляются мотивы, связанные с актуальными моментами эпохи и новыми еврейскими национально-политическими идеологиями, в частности, с сионизмом.

Листы или таблицы с надписями и рисунками, именуемые ашкеназскими евреями «шивити», а сефардскими и восточными евреями – «менора», широко распространены во всех еврейских общинах. Эти таблицы составлены из двух элементов: храмового семисвечника – меноры, изображённой словами псалма 67, и стихом «Представляю Господа пред собой всегда» (Пс. 16:8; в Синодальном переводе Библии – Пс.15:8: «Всегда видел я пред собою Господа…»), от первого слова которого и происходит название «шивити». Их происхождение восходит к мистическим представлениям, и им приписывают магические свойства. Связь между Храмовой менорой, символом, известным в иудаизме с древности, и псалмом 67, именуемым также «псалмом меноры», базируется на цифровом соответствии: в меноре семь свечей, в псалме семь стихов, а в каждом стихе семь слов. В еврейской мистике, усматривающей внутренние связи между числом, текстом и формой, такие связи воспринимаются как скрытые имманентные свойства, обладающие магическим потенциалом. Молящийся должен читать этот псалом и представлять его в форме меноры в своем воображении, словно он сам зажег ее в Храме прошлого и в Храме грядущего, что принесет ему вознаграждение и на этом, и на том свете. Шивити помещают главным образом в синагогах и молитвенниках. В ашкеназских синагогах  их устанавливают, как правило, на пюпитре (амуде), перед глазами кантора, ведущего литургию. В молитвенниках, по преимуществу содержащих каббалистические элементы, шивити-менора может быть интегральной частью самого молитвенника или же отдельным вставным листом. Эти таблицы были и являются традиционным украшением жилища; они по-прежнему очень распространены в Израиле, где их можно приобрести в магазинах рядом с амулетами и портретами праведников, и также изготавливаются в виде индивидуальных амулетов-медальонов.

Амулеты (камеа), портреты раввинов и выдающихся евреев, лубки и таблицы йорцайт, хотя и вывешивались иногда в синагоге (подобно мизрахам и шивити), однако, главным образом,  предназначались для домашнего обихода. В случае с амулетами это объясняется, прежде всего, их магическими свойствами, направленными на защиту дома и его обитателей от различных враждебных сил, которые могут причинить ущерб имуществу и здоровью. Главной характерной чертой еврейских амулетов считают обилие текстов и надписей. Даже сама по себе Тора, а впоследствии и любая другая книга, имеющая сакральный статус, освященная традицией и записанная еврейскими буквами, выполняет порой функцию амулета как такового. В ашкеназской еврейской традиции нового времени наиболее популярными книгами, которые сами воспринимались как амулеты, были тексты Псалмов и Книга Разиэля («Книга Адама или о Миротворении Божием, данная ему ангелом Разиэлем»). Эти произведения выходили огромными тиражами и часто переиздавались, их  клали в колыбель новорожденному, чтобы защитить его от болезней и сглаза. На титульном листе книги Разиэль часто писали, что тот, кто хранит эту книгу в доме, убережет свой дом от пожара. Большую магическую силу придает еврейским амулетам использование различных вариантов написания имен Бога и ангелов. Четырехбуквенное имя Бога – тетраграмматон – состоящее из букв Йуд, Хей, Вав, Хей, дополняется буквами из слов «Адонай» - «Господь», и получаются комбинации из 8 букв. Многие библейские цитаты и популярные молитвы зашифровываются и тоже становятся магическими именами Бога. Тайнопись вообще часто встречается на амулетах: зашифрованная библейская цитата, имена Бога и ангелов призваны обмануть нечистую силу, против которой создан амулет. Действенность амулета обеспечивает значение зашифрованного текста, которое не в силах разгадать бесы и демоны. Нечистая сила, таким образом, вынуждена тратить время и энергию на разгадку сложной аббревиатуры вместо того, чтобы вредить людям. Большая часть библейских цитат, которые используются в надписях на амулетах, содержит ключевые слова со значением «охрана», «страж», «помощь», «исцеление». Значительное число еврейских амулетов направлено на то, чтобы уберечься от злобной демоницы Лилит, которая вредит роженицам и младенцам до обрезания. Лилит – первая жена Адама, которая завидует потомкам человека от Евы. Для защиты от нее на амулетах пишут парные имена праматерей и праотцев еврейского народа: Адам и Ева, Авраам и Сара, Ицхак и Ривка, Яаков и Лея. Кроме того, по традиции, на амулетах изображают трех ангелов с удивительными именами Санви, Сансанви и Самангелоф, призванных защитить роженицу и младенца от Лилит, с которой у них заключен договор: если она увидит в доме имена или изображения этих ангелов, она не сможет причинить вреда. Изображения трех птицеобразных ангелов, подписанных этими именами, впервые появляются в Книге ангела Разиэля. Несмотря на то, что книга претендует на очень большую древность, она была опубликована только в 1701 году в Амстердаме. Впоследствии эти изображения приобрели огромную популярность в еврейской народной культуре, и мы встречаем их на многочисленных амулетах для роженицы и младенца. Сама Лилит на амулетах тоже предстает в облике птицеобразного существа, в окружении магических текстов, имен Бога и ангелов, лишенная возможности причинить вред роженице и младенцу. Виды святых мест Земли Израиля:  Стены Плача и могил патриархов и праведников еврейского народа, часто помещались на амулетах, изданных в Иерусалиме и Цфате. Кроме того, на амулетах, как и на многих других предметах еврейского декоративного искусства, изображали четырех символических животных: орла, тигра, льва, оленя, которые упоминаются в знаменитой цитате из Мишны: «Будь дерзок, как тигр, и легок, как орел, быстр, как олень, и могуч, как лев, исполняя волю Отца твоего небесного» (Мишна, Пиркей Авот, 5:20). 

Свойства амулета-оберега приписывались народным сознанием и портретам раввинов.  Жанр портрета, хотя и был заимствован из христианского искусства, был настолько органично адаптирован еврейской средой, что раввинские портреты можно было найти практически в каждом еврейском доме. Агиографическая литература наделяла раввина сверхъестественными силами и пророческими способностями, благодаря которым он разоблачал врагов и предсказывал катастрофы. Развитие репродукционной и печатной техники делало доступным и массовым визуальный образ раввина, давая возможность «прикоснуться» к нему большому количеству людей, которые слышали эти истории, а теперь еще могли заручиться присутствием раввина в своей жизни, купив репродукцию его портрета. В конце XIX в. границы жанра раввинских портретов, особенно портретов групповых, были расширены за счет включения в них изображений еврейских политических и общественных деятелей. Такие групповые портреты, или плакаты, печатавшиеся в Лондоне, Манчестере, Бреслау, Берлине, Вене и других городах, часто носили названия  «знаменитые раввины» и «выдающиеся евреи». Известные раввины на таких плакатах оказывались рядом с членами династии Ротшильда, Монтефиоре и бароном Гиршем, а также писателями и видными политическими деятелями. Такого рода демонстрация и прославление достижений евреев (обычно мужчин, женщин изображали редко) в самых разных сферах деятельности сравнимы с созданием еврейской национальной портретной галереи, своеобразного музея без стен. 

Такие портреты и плакаты, несмотря на то, что получили распространение в еврейском обществе в процессе его модернизации, тем не менее, были обращены к традиционному зрителю, сохраняли многие свойства народной картинки и являлись одним из видов еврейского лубка. Распространенными типами еврейских лубков были также изображения сцен из библейской истории, ее персонажей и Святых места Земли Израиля. Нередко в основе еврейской народной картинки лежало произведение европейской живописи или графики, переработанное народным копиистом. Специальные лубки изготавливались к праздникам Рош ха-Шана, Суккот, Симхат Тора, Пурим. Сюжет многих пуримских картинок связан с темой весёлой пирушки, а самым распространенным их жанром был натюрморт: бутылка или графин с вином и бокал. К каноническим, соответствующим этому празднику, текстам в такой композиции могли быть добавлены надпись на идише «выпьем, братцы» и цитата на иврите из Псалмов: «вино… веселит сердце человека» (Пс. 104:15). Некоторые еврейские лубки выполнены в особой технике микрографии, при помощи которой изображение создается буквами текста. Эта техника зародилась в Средневековье и ее развитие, возможно, связано с каббалистическим представлением о сотворении мира посредством букв.

Совершенно особый тип народных картинок представляют собой таблицы йорцайт. Это слово на идише обозначает годовщину смерти близкого родственника, когда следует произносить по нему поминальную молитву – кадиш, что предписано еврейским религиозным законом и является обязанностью детей по отношению к родителям.  Для записей таких годовщин  и служат таблицы йорцайт. Художественно оформленные таблицы йорцайт получили широкое распространение в Восточной и Центральной Европе со второй половины XIX в. Существовали два типа таблиц йорцайт – рукописный и печатный. Рукописные йорцайт возникли в традиционной среде, и их декор, как правило, опирался на народную художественную традицию. Другой тип йорцайт – печатные таблицы, которые изготавливались в типографиях различных еврейских центров Восточной и Центральной Европы: Одессы, Вильно, Бреслау, Вены и др. В этих регионах популярностью пользовались также таблицы йорцайт, напечатанные в Иерусалиме. Стиль их оформления несет на себе отчетливые черты влияния художественных форм массовой европейской культуры конца XIX –начала ХХ вв.

Такие новшества проникают в это время во все виды еврейского народного искусства, представленные на выставке: традиционные композиции и символы сочетаются с мотивами, заимствованными из европейского искусства, появляются также сюжеты, связанные с актуальными моментами современной им политической и культурной жизни. 

Тем самым, такие изображения не только заключают в себе эстетические ценности восточноевропейского еврейства, но и по-своему отражают процессы изменения его исторической и культурной реальности. 

Панорама зала

Get Adobe Flash player

Get Adobe Flash player